От частной коллекции
к сервисному маршруту

Магуро начал интересоваться Японией ещё в 1970-е годы, когда между СССР и Японией существовали живые культурные, академические и деловые связи. На заре 1980-х он поступил в аспирантуру в Токио, где изучал японскую экономику, язык и деловую культуру.

После окончания аспирантуры Магуро занимался поставками оптоволокна. В тот же период у него появился интерес к часам. Как и у многих начинающих коллекционеров, его внимание сначала было обращено к известным швейцарским домам. Но чем глубже он изучал устройство механизмов, точность хода и историю часового дела, тем яснее его интерес смещался к часам японского производства — и в особенности к Grand Seiko и King Seiko.

Магуро часы интересовали не столько как атрибут статуса, сколько как инженерное произведение искусства. Его коллекция формировалась не вокруг громких брендов, которыми принято подтверждать социальный статус, а вокруг способности понимать вещь глубже её рыночной цены.

Grand Seiko 61GS V.F.A. Пример того, что ценность винтажных Grand Seiko и King Seiko часто скрыта не снаружи, а внутри

Магуро убеждён, что деньги позволяют купить дорогие часы, но не способны привить человеку вкус, историческое зрение и техническое понимание. Именно эти качества позволяют по достоинству оценить происхождение модели, конструкцию механизма, инженерную логику и отличить дорогой аксессуар от подлинного произведения часового искусства.

Высокочастотный механизм Grand Seiko 52 для обсерваторных соревнований.

Для Магуро решающим фактором при выборе часов стала японская инженерная школа: точная, надёжная, почти невидимая снаружи, но предельно требовательная внутри. Ценность часов определяется не только сложностью механизма, но и его способностью сохранять точность и заводские свойства в реальной жизни.

В личном архиве Магуро сохранились и более бытовые, почти странные кадры: часы не в футляре, не в виндере и не на декоративном держатале, а в самых экстремальных условиях.

Температура замерзания водки. Grand Seiko V.F.A. на морозе в -33°C сохраняет идеальную точность.

Магуро считает, что хорошое часы не должны требовать музейной осторожности: они должны выдерживать быт, время и непредвиденные обстоятельства. В этом смысле японская часовая школа для него остаётся образцом инженерного мастерства.

В те годы найти Grand Seiko было трудно даже в Японии. Интернета не было. Приходилось обходить частные часовые лавки, разговаривать с владельцами, запоминать места, возвращаться, ждать, выстраивать личные знакомства. Многие редкие модели появлялись не в каталогах, а в витринах небольших магазинов и в разговорах с людьми, которые знали, что искать.

Ассортимент снятых с производства часов в кулуарной лавке в Осаке, 1990 г.

Первые серьёзные часы в его коллекции — King Seiko 4502 (HI-BEAT) с высокочастотным калибром 36 000 колебаний в час — появились в 1985 году. С этого времени он начал последовательно собирать Grand Seiko и King Seiko.

После возвращения в Россию Магуро долгие годы работал на стыке Японии и российского бизнеса, где личные взаимоотношения и умение вести сложные переговоры имели большее значение, чем публичность.

В разные периоды эта работа приводила его в кабинеты и круги, где вид на исторический центр Москвы был частью повседневного рабочего пейзажа.

За годы работы между двумя странами вокруг него сложился широкий круг знакомств: в деловой, культурной и общественной среде, среди людей, для которых Япония была частью личной и профессиональной биографии.

Магуро и японский партнёр проекта, Генки Маэда, были знакомы благодаря японскому сообществу в России. Однажды Магуро попросил его при случае отвезти часы в Японию на обслуживание. Позже такой маршрут повторился ещё несколько раз.

А после ухода бренда Seiko с российского рынка стало ясно, что такой маршрут нужен не только одному коллекционеру. Так появился проект для владельцев Grand Seiko в России и СНГ — на стыке двух ролей: коллекционерская экспертиза Магуро и японская операционная сторона Генки Маэда, отвечающая за транспортировку, документы, коммуникацию с сервисом и контроль процесса.